Аллегория Проб(п)итой Лодки

Обидно - это когда тебе по каждому предмету в конце семестра дают форму с оценкой курса, где ты можешь анонимно настучать начальству на то, что твой профессор урод, а ни один из твоих профессоров не урод.

Свистать всех наверх!

Не отпускает меня морская тема. Ну оно и ясно, я же в самой морской провинции Голландии живу. А еще знаете в чем она самая-самая? В организованной преступности. Ха. Люблю свою жизнь.

О чём я там? Ах да, о море. 

Учиться в университете - это как плыть в дышащей на ладан, купленной на распродаже, мэйд ин Чайна лодке родителей с огороменной такой дырой в полу. Одной рукой ты пустыми бутылками из под спиртного выплескиваешь за борт воду, другой - десятком эссе и сомнительными знаниями дифференциальных уравнений пытаешься грести. Идешь по карте, которую понятия не имеешь как читать, на берег, который, возможно, уже проплыл. И визу на тот берег ты не оформлял. И за бутылками надо следить: чтобы было их достаточно, чтобы воду вычерпывать, но недостаточно, чтобы лодку потопить. И мимо проплывают рок-звёзды на яхтах, при близком рассмотрении сильно напоминающие того крутого кента с биологии и ту неприлично умную и симпатичную одновременно латышку с математики. И у тебя на борту все твои друзья-алкоголики.

Периодически приходит осознание, что пункт назначения у всех один, и то, что начинал ты там, где местность гораздо более болотистая, и болото это подозрительно скверно пахнет, никого не волнует. Тогда, игнорируя сильную одышку и мышечные спазмы в левой ноге, начинаешь судорожно, почти истерично грести сильнее, чем раньше, пока не оказываешь с ног до головы облитым волной от реактивного двигателя соседней яхты. Тут, от холодной воды, залившейся пуще прежнего в лодку, просыпаются друзья-алкоголики и помогают эту воду выплеснуть. То ли освобождая место для новых бутылок, то ли помогая тебе-дураку не утонуть. Может вообще и то и другое, но благодаря этому, ты-дурак понимаешь, что до берега еще грести и грести, но за борт пока бросаться рано.

Гребу,

Муравская х

Теперь

Мой лучший голландский друг на днях сказал, что наша жизнь, как плохое кино. Я ему, конечно, дала подзатыльник и предупредила, чтобы не сорил тут в мои прозаические уши своей лирикой, но курс кинематографии на следующий семестр почему-то взяла.

Пока не уплыла, Родные!

Вы мной гордитесь? Я собой горжусь.

Я пережила свой личный кризис трёх месяцев отношений. С университетом.
Год назад в моей комнате, планах на будущее и голове был бардак, за окном - снег, на карточке - последняя стипендия, а на руках, вместо студенческого и зачетки - аттестат и заявление на отчисление. Год назад, в лучших традициях кинематографических расставаний, я хлопнула дверью, забрала свои вещи и вышла из хорошо отопляемого физфака в морозную неизвестность. Это звучит красиво, а на деле холодно, грязно, по всему городу за документами мотаешься и везде только и спрашивают: сначала, не потеряла ли я студенческий, а потом - рассудок. И понятия не имеешь: держаться тебе сейчас за студенческий или за рассудок. И есть ли за что держаться. И стоит ли.

Расставшись-таки со студенческим, и в скромной надежде, хотя и без особой уверенности, что только с ним, приезжаешь домой. Там тепло, чисто и вопросов не задают. Кроме одного. Того, ответ на который станет теперь твоей работой без выходных и перерыва на обед, с которым ты будешь просыпаться, если повезет - с утра и очень часто - среди ночи. Того, что будут задавать тебе теперь родственники на семейных обедах, друзья на пьянках, бывшие учителя на глазах у будущих выпускников и бабушка, даже перед тем, как спросить, есть ли жених. Того, из-за которого тебя "очень любят, но не понимают". Того, из-за которого ты в какой-то момент обязательно поддашься и начнешь сомневаться, что держаться надо было-таки за студенческий и центральное отопление БГУ.

"И что теперь?"

Тю.

Мой лучший голландский друг на днях пришел ко мне с плетеным креслом и бутылкой пива "Жигули".
Три месяца я отказывалась покупать себе дополнительную мебель в комнату. Три месяца он твердил мне, что у меня не на чем сидеть. Три месяца я заучивала наизусть ассортимент икеи и решала, куда было бы удобней повесить зеркало. Три месяца, заходя ко мне в комнату, каждый второй советовал мне зайти в магазин дешевой б/у мебели, и я обещала, что зайду завтра.
Мне нравится выбирать мебель. Нравится представлять, куда бы я её поставила. Нравится советовать другим. Не нравится только приносить её домой.
Меня уже очень давно никто не спрашивал, что теперь. А покупать мебель всё ещё страшно.

Год спустя, отвечаю.
Теперь окно у меня на всю стену, за ним сухо, ветрено, пахнет морем и чьим-то косяком. Карточки теперь три: белорусская, голландская и та, на которой еще лежат десять тысяч с моей последней стипендии. В комнате из моего - бардак и плетеное кресло. В планах и голове - примерно то же. Своё и ясное. Без страшных вопросов.
Ещё "Жигули" и вот этот, чтоб его, лирик.

Писала это на улице, ко мне подошел идеальный голландский старичок и спросил, с ретина-дисплеем ли у меня ноутбук и сколько диагональ. Буду в старости тоже такие фишки отмачивать.
Люблю Голландию. Тут прикольно.
Tot ziens прстихспди,
Мурамурамуравей х

Корабли и Евреи

Сегодня ничего дельного, проходите мимо!

Не помню, рассказывала ли вам, но первые четыре года на своем извилистом пути по дороге образования я провела в школе с балетным уклоном. Как видите, к своему статусу петербурженки я всегда подходила крайне ответственно. Спиваться планирую с балетным прошлым и литературным настоящим. Работаю клише профессионально и на полную ставку.

Вчера нам с моей подругой из Польши Мартыной было очень смешно. Нам было так смешно, что в какой-то момент смеяться стоя стало невозможно и мы продолжили смеяться на полу. Наша общая подруга сделала фотокарточку, которую я сегодня выложила в инстаграм, потому что моё поколение так самоутверждается или что-то вроде того. И под этой самой фотографией моё балетное прошлое неожиданно и значительно раньше положенного дало о себе знать.

Я захожу на инстаграм своей некогда одноклассницы, чтобы увидеть как её светлое балетное прошлое превратилось в мутное настоящее на факультете с неясным названием и перспективами. Я захожу, чтобы сказать себе, что моё мутное, кажется, посветлее будет, да? И цвет, вроде, поярче. И название факультета у меня по-английски, это же за что-то считается, правда? Я захожу, чтобы показать себе, что оно не работает, но не работает у всех. Захожу, чтобы моё балетное прошлое вернулось туда, откуда так неожиданно ко мне явилось. Ровно до того момента, когда я смогу козырнуть им в оправдании алкоголизма, естественно.

Чего я там точно не планирую увидеть, так это того, что наше общее балетное прошлое для одной из нас превратилось в балетное настоящее. Того, что 10 лет спустя, она танцует в Театре на Неве, пока я сижу на полу (сами решайте метафора это или нет) в Голландии. Того, что её настоящее такое же прозрачное и ясное, каким оно было тогда, пока моё помутнело от количества несочетаемых ингредиентов, дымится и вскипает. Того, что 10 лет и 23 попытки назад, у кого-то уже было всё решено. Нас с моей дремучей смесью даже передернуло.

За моим прошлым балетным идёт прошлое музыкальное, звукорежиссерское, физическое. И все те, с кем это прошлое было общим. И все те, для кого оно стало настоящим.

Через месяц у меня пополнение - прошлое медицинское.

В следующий раз точно повезет.

Вчера случайно справила день какого-то польского святого и расплавленный воск, плавающий в кружке с водой сказал мне больше о моём будущем, чем три школы, один лицей искусств и два университета. Если верить подозрительно отдающим язычеством польским религиозным традициям, в будущем у меня корабль и еврей. То есть я куда-то валю и западаю на гениев. Тоже мне новость.

Я тут, на полу в Голландии, ищу своё настоящее вместо будущего прошлого. Если кто видел - дайте знать.

Честно говоря, всем бы такой пол.

репортаж с одного голландского пола вела

Муравская х

Амстердам, Сумасшедшие и Свобода

Сегодня на математике профессор посоветовал нам посмотреть "Космическую Одиссею" Кубрика под наркотиками.
Не очень знаю, что происходит с моей жизнью. Впрочем, как и всегда.

Привет.

Если у тебя 4 утра, а ты с недоделанным эссе, 20 страницами домашнего задания по математике, грустным лицом, полным стаканом и Бродским не хочешь выбирать ни страны, ни погоста, выход только один: валить. Нет, не умирать на Васильевский остров. Туда, что здесь наивно называют Восточной Европой не летают лоукосты, так что с этим придется повременить. Переправите потом как-нибудь. А я пока в Амстердам съездила.

В первую минуту в Амстердаме меня чуть не сбили дважды: с ног и трамваем. А потом еще раз - с толку, потому что, оказывается, я по этому скучала. Я, оказывается, из тех больных, что жить не могут без толп, бомжей и ежедневного желания убивать. Как там таких зовут? Городские сумасшедшие? Ну да, все сходится.

Пледы и Планеты

Пишу вам старая, но не побежденная.

Живы, Родные?

19 лет - возраст не особенно поэтичный.

В 17 ты весь в предвкушении. Ты еще не устал, тебе еще рано. И, что бы ты там ни успел за свои 17 - этого достаточно, успеть что-то в 17 - уже достижение. В 17 тебе еще рано. Ты еще не устал. 

В 18 ты в состоянии аффекта. Вместе с правом покупать алкоголь и делать вид, что голосуешь на выборах, должны выдавать плед и стакан воды. В день 18-летия не происходит ничего, но плед почему-то все равно нужен. В 18 ты в состоянии аффекта, и это нестрашно, потому что лекарства тебе теперь продают абсолютно легально. У тебя еще целый год, чтобы тайно радоваться цифре в паспорте, гордо открывающей парадные двери туда, куда раньше ты попадал через черный ход. В 18 тебе уже не рано, тебе в самый раз. Ты не устал, но этого не показываешь. Ты потрепан и помят, потому что тебе это идет. В 18 у тебя есть все силы на свете, и ты и швыряешься ими во все стороны, надеясь исчерпать себя хотя бы на толику. Ты льешься через край и не кончаешься. И тебе это к лицу.

Между 18 и 20 - пропасть и посередине нее странная цифра с девяткой на конце. Цифра, когда посеял к чертям плед и привык к лекарствам. Когда "доставать из широких штанин" перестает быть событием. Когда уже не рано, уже самое время, но тебе так никто и не объяснил для чего. Никаких тебе стихов, песен и завышенных ожиданий. Аффект износился и ты, кажется, тоже. 

19 лет - возраст не особенно поэтичный. И мне, как последнему прозаику, плевать.

Мне, как последнему прозаику, выливаясь через край в свои 19, грозит, пожалуй, только устроить потоп в собственном Доме. Но и на этот случай у меня есть еще три.

Моя Катя уже второй год желает мне иметь "цель, далекую и недосягаемую, как Планета Х", о которой я когда-то так сладко заливала на школьных конференциях по астрономии. Большего я и сама себе не пожелаю. Разве что, плед купить.

И то, что поздравления мне сегодня пришли из трех моих самых родных мест на земле, когда бокалы за меня поднимали в четвертом, делает меня счастливей, чем что-либо на свете.

И, знаете, мне кажется, что, если Мой Минск будет в порядке, то и я тоже. Я буду в порядке.

В свои странные 19,

Муравей х

IntroWeek и Храбрость

Недавно мой местный знакомый спросил может ли он купить мой свитшот с Зеленым Театром. О, Голландия.

Какой сейчас год, Родные?

Прилетела

В Нидерландах дождь идет чаще, чем в Питере, коров больше, чем в Беларуси, и протрезветь здесь - такое же значительное достижение, как и в Киеве. Кажется, я влюбляюсь.

Ну что, Кенты, горит?

Уже две недели никого не называла Кентами. Эх.

Пишу этот пост в перерывах между чтением сайта "математика для блондинок" и прикручиванием колесиков к передвижной тумбочке. Все, что вам говорили о самостоятельной жизни - ложь.

Если смотреть на Голландию из иллюминатора самолета - это продвинутая Беларусь. Просто с такой высоты не видно уровня развития экономики, качества жизни и правовой защищенности личности. А поля и ветряки видно. Так что Беларуси только ветряки остались.